«Начинается бесконечный процесс поддержания изменений всего ряда терминов» «Начинается бесконечный процесс поддержания изменений всего ряда терминов»

«Начинается бесконечный процесс поддержания изменений всего ряда терминов»

Цифровая трансформация госсектора в зеркале терминологии и в восприятии разных групп

Цифровая трансформация как новая отрасль знания еще только вырабатывает свою терминологию. Каким образом упорядочить понимание и употребление разных терминов? Как эту сферу воспринимают в госсекторе и в обществе? Изучением этих вопросов занимается Международная лаборатория цифровой трансформации в государственном управлении Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ и ее заведующий Евгений Стырин.

— Цифровая трансформация в госуправлении — обширная область, которую можно исследовать разными методами и с разных точек зрения. Что находится в фокусе внимания вашей лаборатории?

— Первое, базовое, направление нашей работы — изучение основ цифровой трансформации, ее понятийного аппарата. Мы анализируем терминологию, выясняем, как люди воспринимают понятие ЦТ в контексте их управленческого опыта и общей культуры.

Второе направление — исследование взаимодействия государства с цифровыми платформами, например с сервисами поиска работы. Нас интересуют экономические и социальные эффекты применения цифровых платформ в разных странах, то, как использование этих платформ влияет на граждан и на бизнес.

Есть и третье направление — мы изучаем, как инструментарий и потенциал технологии ИИ воспринимают в системе госуправления. Эта часть нашей работы построена в большей степени на российской практике. Мы выделяем по крайней мере две группы людей, которые причастны к процессу внедрения технологий на основе ИИ. К первой относятся те, кто занимается стратегическим планированием, ко второй – те, кто внедряет решения.

Евгений Михайлович Стырин окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ имени М. В. Ломоносова, но заинтересовался социологией и госуправлением и поступил в аспирантуру факультета госуправления МГУ, защитил диссертацию и стал кандидатом социологических наук. Одним из первых в России стал заниматься электронным правительством под руководством профессора А. В. Сурина. Изучает, в том числе методами сравнительного анализа, международный опыт госуправления.

— Как именно вы изучаете восприятие технологий ИИ в этих группах?

— Это сложный процесс, коллеги не всегда идут на контакт. Поэтому мы решили включить в исследование еще одну группу — граждан. Мы выясняем у них, как они воспринимают государственные решения, в которые встроен ИИ, какие преимущества видят в таких технологиях, какие аспекты этих решений у них вызывают сомнения или, по их мнению, могут нести угрозу.

Российская стратегия развития ИИ неплохо написана, в ней внятно заявлена лидирующая роль России в этой области. Но в процессе реализации отдельные ее элементы и показатели по-разному воспринимаются тремя названными выше группами. Мы хотим понять, в чем эта разница, — в ней заключена некоторая проблема, которая сегодня, на мой взгляд, недооценена. Например, в ходе исследований мы обнаружили интересные региональные различия в понимании и восприятии ЦТ. Где-то акцентируют внимание на экономической эффективности и говорят о ЦТ как об экономической категории, где-то подчеркивают социальную справедливость или социальную ценность ЦТ.

— Какие исследования по вашим темам вам кажутся наиболее интересными и перспективными?

— В том, что касается платформ, мы смотрим на исследования коллег в Европе, Азии (поскольку платформы используются глобально), на коллег-социологов, в том числе из ВШЭ. Следим за работами заведующего кафедрой информационных систем Бостонского университета Маршалла ван Альстайна, британского политолога и философа Ника Срничека и их коллег, которые исследуют прикладные аспекты платформ. По цифровой трансформации и ИИ материалов так много, что трудно выделить одного или нескольких исследователей. Ориентируемся на тех, кто работает в сфере ICT (Information Сommunication Technology).

Я лично слежу за такими специалистами, как Эрик Бринолфссон (директор Лаборатории цифровой экономики Стэнфорда); назову еще итальянского философа Лучано Флориди, профессора Университета штата Нью-Йорк в Олбани Рамона Гил-Гарсия, Антонио Корделла из Лондонской школы экономики и политических наук, который занимается общественной ценностью в цифровых технологиях. Меня тоже интересует понятие «цифровой общественной ценности». Думаю, мы его со временем раскроем, если оно окажется состоятельным. Пока что это гипотеза, которая требует проверки: может быть, никакой отдельной цифровой общественной ценности и нет.

Если говорить о российских экспертах, то у нас есть рабочие контакты с Роскосмосом (у них были проекты по ЦТ), общались со Сбербанком, взаимодействовали с группой по этике ИИ — это все признанные центры внедрения ИИ.

— Как вы относитесь к созданию тезаурусов по цифровой трансформации?

— Считаю это полезной и понятной работой. Но, во-первых, тут есть проблема с локализацией и переводом на русский. Вторая сложность — поставить точку, то есть сказать: это определение звучит именно так. Всегда находятся контраргументы, и начинается бесконечный процесс по поддержанию изменений всего терминологического ряда, его постоянной актуализации. В тезаурусе или глоссарии цифровой трансформации вы всегда выдаете срез текущего момента, состояние области на определенную дату. Но наша область развивается очень динамично, возникают новые кейсы, методы и темы применения.

Если же брать бизнес-составляющую этой истории, то мне как ученому она не нравится. В бизнесе из соображений маркетинговой пользы придумывают очень много терминов, иногда, по сути, «мусорных». Но поскольку они быстро входят в практику, не использовать их невозможно.

— Какие термины вы имеете в виду?

— Возьмите тот же термин «электронное правительство». Я много занимался им, написал по электронному правительству одну из первых диссертаций в России. Что же такое «электронное правительство»? Разве бывает неэлектронное, механическое? Как вообще перевести на русский то, что называлось по-английски electronic government? 

Недавно я разговаривал со студентами, рассказывал им про big data в государстве. Мы обсуждали, что же такое эти большие данные. А есть «маленькие», «средние»? А были ли небольшие? А потом будут какие? Огромные? Это всего лишь перевод термина big datа, который был создан не учеными, а бизнесменами и маркетологами. Мы его тоже используем, хотя с научной точки зрения он не выдерживает никакой критики. Так что тезаурус — это хорошо, но очень сложно его поддерживать.

— Возможно, есть другие способы упорядочения терминологии?

— В сфере ИИ до появления машинного обучения было принято делать онтологии знаний. Их недостаток состоял в том, что связи между терминами надо было постоянно обновлять, а это непростой и затратный процесс. Когда мы предлагали государству сделать свою онтологию, стало понятно, что затраты на нее будут очень высоки. Может быть, имеет смысл выделить определенный набор ключевых терминов и следить за тем, как они меняются. Выбор этих терминов может быть привязан к государственным стандартам, возможно, они должны частично использоваться в НПА. Такой результат был бы полезен для конверсии усилий по работе с терминологией в теорию и практику цифровой трансформации.